Santa Evita
Любуйся мной, мальчик, люби других
Добравшись до дома, мать с дочерью разошлись по разным комнатам. «Всем нужно бывать наедине с собой», любила повторять Вероника Марковна, и так у них в семье и повелось - папа, возвращаясь поздним вечером, молча ступал в свой кабинет, Леночку после репетиций ждали огромный застеклённый балкон и книжный шкаф, а сама Вероника Марковна любила погружаться в работу и запирать дверь. Зато за ужином вся семья встречалась и делилась впечатлениями за день, и выглядела самой счастливой семьёй на свете.
Высокий, крепкий отец с его серебряными волосами и стальными интонациями, был настоящий король, сидящий во главе стола. Мама, изящная и тонкая, и обязательно в длинном шёлковом пеньюаре, больше похожем на нарядное платье, держалась как королева, распоряжалась, в каком порядке какие блюда подавать. Леночке же с её длинной шевелюрой и по-детски хрупкой фигурой досталась роль принцессы, что позволяло ей капризничать и требовать с неба звёзд, а родители только улыбались и обещали всё исполнить.
- Мама не разрешает мне играть Джульетту, - пожаловалась девочка этим вечером. - А я прочитала, ей самой не было четырнадцати, а мне уже тринадцать, а мама говорит, что это роль взрослая. Но мне столько же, сколько и ей... И я хочу, хочу, хочу играть Джульетту!
Для убедительности Лена топнула ножкой, и мама тут же цокнула: нельзя же, веди себя прилично, тут папа! Папа медленно перевёл взгляд с дочери на жену, и ничего не сказал.
- Проблема не в возрасте героини, а в характере пьесы, - заметила Вероника Марковна. - Ты просто маленькая, Леночка, чтобы увидеть всё, что вижу я. Я за тебя боюсь и беспокоюсь. Ты ведь ничего про мир не знаешь! Мама, папа, сцена, книжки - и всё. И я не хочу, чтобы тебе в руки попалось что-то плохое.
Мама рассуждала так, словно она - величайший мудрец, познавший жизнь со всех сторон, а Лена - глупышка, рождённая пару секунд назад.
- То есть проблема не в возрасте, а во мне? - возмутилась девочка.
- Что ты, Лена! Ты у меня умница, так все учителя говорят. Просто тебе повезло, что ты родилась в нашей семье, вот и не сталкивалась никогда с плохими вещами. Когда ты станешь постарше, я всё тебе объясню, и ты скажешь мне «спасибо».
- Насколько - постарше? Я осенью получу паспорт! Или ты хочешь сказать, что вы специально растите меня дурой? Я хочу знать столько же, сколько и все! Хочу посмотреть, как выглядит мир за стенами нашего дома. И самой понимать, что хорошо, а что плохо, без твоих подсказок!
- Леночка, но мы ведь _всё_ делали, чтобы ты могла играть! - мама ахнула, почти что схватилась за сердце, и обратилась к мужу за поддержкой: - Юрий, я же права?
Юрий Вениаминович кивнул, не особенно вникая в разговор. По его отрешённому взгляду даже Лена понимала, что папу занимают совсем иные вопросы, и за ужином он присутствует скорее номинально. И так обидно, что он бездумно поддержал маму!
- Если бы ты ходила в школу, у тебя не было бы времени на репетиции, - продолжала женщина. - Сергей Дмитриевич справедливо хвалил твой талант, и неужели ты хочешь зарыть его в землю?
Конечно же, нет!
Леночка не хотела зарывать талант. Леночка хотела играть Джульетту. Главная роль, красивое платье, интересный сценарий, для которого придётся постараться и выложиться на все сто, который научит её чему-то новому и подарит столько новых переживаний, сколько она давно не видела! Но мама... Мама словно специально ей запрещала!
- Я запуталась, - призналась девочка. - Сергей Дмитриевич сказал, что зарыть талант - это не играть Джульетту, и ты говоришь то же самое, но при этом говоришь не играть Джульетту. Чего ты хочешь?
- Я хочу, чтобы ты играла более подходящие роли.
Вероника Марковна так величаво наклонила голову и посмотрела дочери в глаза, что не согласиться с ней было почти то же самое, что не выполнить королевский приказ.
Но Леночка не стала слушаться.
Потому что миру должно быть дело и до её желаний! Потому что она лучше знает, кого ей играть, а кого нет!
- Джульетта - подходящая роль! - она поднялась со стула и громко хлопнула по столу руками, и обрадовалась, когда и папа стал на неё смотреть.
Только говорить всё равно начала мама.
- Ладно, ладно, - сдалась она. - Раз ты так хочешь, не буду же я тебе запрещать. Но я не перестану за тебя волноваться! Конечно, ты будешь играть, но... тебе нужно больше бывать в обществе!
Получив желаемое, Лена стушевалась - беспокойство мамы ей не нравилось, да и стоять так посреди столовой очень глупо... Но как бы иначе её услышали?!
- Мамочка, ты только не расстраивайся, - девочка уселась обратно на стул. - Давай я отыграю Джульетту и пойду в школу, и буду общаться с ребятами и сразу всё пойму, и ты не будешь за меня волноваться? А? Мам, пап, что вы думаете?
Вероника Марковна пожала плечами и обернулась в сторону мужа. Юрий Вениаминович некоторое время молчал, обдумывая.
- Я найду тебе школу, - пообещал позже.
Мама нежно погладила его по руке, выражая согласие.
Тут же принесли десерт. Как вовремя мы закончили спорить, улыбнулась Вероника Марковна, и все улыбнулись ей в ответ, и вечер закончился в привычной глянцевой атмосфере, где никто не знает, что у кого творится внутри, и никому нет до этого дела.

+

Мама была права. Лена сидела в своей комнате, перечитывала сценарий и понимала, что совсем не знает, что такое «страдание». Она видела его в кино и читала про него в книгах, но никогда не чувствовала по-настоящему. В фальшивых слезах не должно быть ничего сложного... кроме того, что они фальшивые. А фальшь Лена не любила.
Она в ней жила.
И ничего бы не заподозрила, если бы не видела тётю Настю, папину сестру, с её впалыми глазами и тонкими нервными пальцами, и её сына, мальчика немногим младше Лены, серьёзного не по годам. Тётя Варя, первая папина жена, тоже удивляла своими вечно растрёпанными волосами и небрежным, мужским стилем в одежде - он делал её черты грубыми и отталкивающими, и мама то и дело качала головой после совместного обеда: «Какая несчастная женщина!».
Одна семья Галкиных была счастливой со всех видимых сторон. И не важно, что отец только и делает, что молчит и думает о своём (он так занят, напоминала мама, он всё-таки губернатор, но смотри, как о нас заботится!), а мама украшает его молчание красивыми эпитетами, а себя с дочерью - дорогими нарядами. Главное - то, как всё выглядит.
И, примеряя на следующий день итальянское платье, мама любовалась своим отражением и хвасталась дочери:
- И это всё из-за папы! Посмотри на меня и на тётю Настю, а ведь она младше меня на десять лет.
- У тёти Насти не так много денег, - не то чтобы Лена разбиралась в ценах на одежду, но несложно было понять, что джинсы тёти Насти стоят дешевле.
И она не стала бы на них экономить, если бы могла. Никто бы не стал. В мире, где всех судят по обложке, нельзя иначе - Лена знала это с самого детства.
- Тётя Настя вышла замуж за идиота, который бросил её с ребёнком и платит ничтожные алименты. Она сама во всём виновата. Мужчину надо выбирать надёжного.
- Но папа бросил ради тебя жену...
- И поддерживает её и сыновей деньгами, и проводит с ними время. Тётя Варя тоже дура, могла бы найти себе кого-нибудь уже и привести себя в порядок.
Леночка вгляделась в зеркало, пытаясь понять, что же именно отличает маму от тёти Насти и тёти Вари, кроме брендовой одежды и умения подбирать помаду под цвет глаз. Нашла румянец и улыбку. И испугалась, что, когда она вырастет, улыбка сбежит и от неё:
- Мне тоже придётся выйти замуж, чтобы хорошо выглядеть?
Мама рассмеялась, погладила дочку по голове.
- Ты и сейчас прекрасна. Но если уедешь от нас с папой, то тебе, конечно же, понадобится муж. Любовь делает женщину красавицей - и только она.
Вероника Марковна протянула дочери платье, бирюзовое, пышное, украшенное огромными жёлтыми цветами, и продолжила:
- Впрочем, на пару часов спасает и хороший костюм. Померь, Леночка, тебе должно быть хорошо.
И правда, платье село на девочку как влитое, подчеркнув уже начавшую оформляться талию и пока небольшую грудь.
- Красавица! Настоящая красавица. И совсем уже не ребёнок, а настоящая юная леди.
Мама поцеловала дочь в щёку и как-то грустно, себе под нос, повторила: «совсем уже не ребёнок».
Лена вжала голову в плечи.
Взрослеть ей не хотелось.
Взрослым девушкам надо выходить замуж. Или они своей кожей почувствуют, что такое «страдание».

***

Репетиции «Ромео и Джульетты» шли полным ходом. Леночке уже шили костюм и так много хвалили, что ей и это начинало казаться ненастоящим, придуманным, фальшивым. Театр сам по себе большой обман, но обман должен быть безупречен - поэтому на репетициях лгать не должны.
Дом привычно блестел, а с наступлением апреля мама начала заказывать к столам живые цветы, и глянцевые ужины засияли новыми красками. Расцвела и Лена - всё больше появлялось в ней женского, не детского, и мама отмечала каждую перемену, но словно терялась и не знала, как к ней относиться; Лена не знала тоже. Она проводила много времени перед зеркалом, разглядывая округлившиеся бёдра и заострившиеся скулы, и выбирала между крайностями. Скрыть всё, что с ней происходит, носить свободные свитера и блузки, и надеяться, что больше она расти не будет и сохранит в себе остатки детского очарования? Или, напротив, подчеркнуть новые черты, надеть туфли на каблуках, утянуть талию и накрасить губы? Второй образ казался красивее, но в первом Лена чувствовала себя уютнее - и к одному ужину она являлась в джинсах и шёлковой рубашке, а на другой выбирала недавно купленное бирюзовое платье.
- Я беспокоюсь о Леночке, - пожаловалась мужу Вероника Марковна.
Разговор происходил ночью в коридоре, и Лена услышала его случайно - и тут же замерла, чтобы её не заметили.
- Что случилось?
- А ты не заметил? Она уже не девочка. На неё засматриваются мужчины. А она готова передумать насчёт школы и продолжить играть, а видел бы ты, как этот режиссёр на неё пялится! Я уже не знаю, что и делать, и как с ней говорить. Я с болью в сердце на Джульетту-то согласилась, главное, чтобы больше Лена играть не захотела... Но там её так хвалят, так хвалят!
- Чем я могу помочь? - папин голос звучал так холодно, так жёстко.
Мамин, напротив, переливался всеми оттенками:
- Ты её отец! - взывала она. - Разве ты не беспокоишься?! К ней могут пристать в любой подворотне, но не запретишь же ей наряжаться! Мне в детстве запрещали, и это было ужасно.
Мужчина вздохнул:
- Это какие-то женские штучки, ты разберёшься с ними сама.
- Тебе совсем плевать, что я чувствую?! - возмутилась мама.
Папа остался бесстрастным.
- У меня есть дела поважнее, чем твои истерики, - и ничего не дрогнуло в его голосе. - Я забочусь, чтобы в этом городе ни к кому не приставали в подворотне, в том числе - к моей дочери.
Хлопнула дверь. Лена вздрогнула - и мама тут же её узнала, и застучали навстречу каблуки.
- Не бойся, - ласково сказала она. - Всё будет в порядке.
- Ты не хочешь мне ничего рассказать?
- Похоже, придётся.
Дамы устроились в столовой, и Вероника Марковна не стала будить прислугу, чтобы заварить чай, а сделала это сама. Лена, как зачарованная, наблюдала за её движениями - неужели, неужели они поговорят, как настоящая семья, без всех этих наворотов?! Чай уже заварили, и пусть это мелочь, из мелочей всё и складывается.
- В роли Джульетты нет ничего плохого, - признала мама. - Мне не нравится Сергей Дмитриевич.
- Потому что он меня... хочет?
Леночка скривилась. Ей было мерзко, стыдно и неприятно, и мама могла бы дать по губам, но мама не стала.
Мама поднялась и крепко-крепко дочку обняла.
- Может, он потому меня и хвалит, что... - дальше сказать язык не повернулся, а к глазам подступили слёзы.
Тише, тише, сказала мама, но Лена рыдала только громче, это всё было так гадко, так жутко, так отвратительно! Мир взрослых подкрадывался с самой неприятной стороны, а крутые бёдра и узкая талия как бы шептали: и ты, и ты его часть!
- Я не хочу больше на сцену никогда, - всхлипывала Лена.
Мама гладила дочку по голове и прижимала её к себе, и убеждала:
- Всё хорошо, солнышко, всё нормально. Ты очень красивая, вот и всё, и тебе надо к этому привыкнуть. Женская красота - это не такая красота, как у ребёнка. Но это не значит, что она хуже.
Значит, ещё как значит!
- Почему я красивая? Почему я не родилась страшной?! Или хотя бы мальчиком!
Именно, мальчиком! Мальчиком быть потрясающе. Им не надо жениться, чтобы хорошо выглядеть, им вообще хорошо выглядеть не надо. Да, они работают и устают, но Лена привыкла работать в театре, и она справилась бы с чем угодно, если бы её воспринимали, как мужчину, и не хвалили без причины, просто потому, что она такой родилась!
- Леночка, но ведь тебе повезло! - не понимала мама. - Миром правят красивые женщины, и никто другой. Ты можешь мне не верить, но когда ты вырастешь, ты обязательно это поймёшь. И подумаешь, как же глупо сегодня плакала.
Лена вытерла слёзы рукавом ночной рубашки.
- Я не хочу править миром.
- Ты добьёшься всего, чего захочешь. Красавицы всегда добиваются.
Вероника Марковна изящным жестом поправила волосы, и Лена прочитала на её лице: «я добилась». Но что мама, по сути, сделала? Следила за собой и помогала следить за собой клиентам? Удачно вышла замуж?!
- Добиваются, потому что они красивые? А остальное - не важно?
- Ну нет, не так просто. Будь ты хоть самая красивая девушка на земле, каким-нибудь хирургом тебя без диплома возьмут.
- Тогда я хочу быть хирургом! - решила Лена.
А актрисой - не хочу. Отыграю Джульетту и брошу, и забуду, как страшный сон, и приду туда, где плевать, какое у меня лицо и насколько узкая талия.
И добьюсь большего, чем моя мама. Потому что я могу.
запись создана: 08.03.2017 в 21:40

@темы: [little big story], [lbs: demons]