Santa Evita
Любуйся мной, мальчик, люби других
Лёд только-только начал таять, и улицы стали грязные и мокрые, а к вечеру обещали превратиться в каток. Что за уныние! И это называется весной?
Киса не рисовала уже месяц или два, она перестала считать. Совсем не рисовала. Даже на парах, даже жалких, неоконченных набросков. Рука боялась браться за кисть. Ведь мир - он глубже, строже и тяжелее, чем какой бы то ни было рисунок. Столько оттенков, и все хочется забрать и не делиться ими ни с кем.
Осенью Киса пыталась нарисовать Виталика. В его лице не было ничего сложного - впалые щёки, острый нос, вытянутый подбородок. Лицо девушка воспроизводила без особых усилий. Но стоило ей приступить к глазам, как всё шло прахом. Она помнила их выражение, похожее одновременно на усталость и интерес, и рисовала их с фотографической точностью - потому глаза и не получались, в них был сплошной Виталик и ни капли Кисы, ни следа её отношения. Не то чтобы она знала, как относиться. А рисунок тем более не понимал, и раз за разом в этих глазах было всё, кроме жизни.
Потом стало как-то не до картинок. Последнее, что Киса помнила - небрежный эскиз для Оксаны, три минуты времени, просто чтобы показать, как будет смотреться причёска с платьем. И всё. Как убили.
Рисунок - это точка зрения. То, как ты видишь. То, что ты чувствуешь. А без тебя это не рисунок, а жалкая серая слякоть, прямо как за окном. Ничего интересного. Не за что уцепиться. Только и остаётся, что разглядывать прохожих - может, хоть кто-то будет не в чёрном...
Может, зацепится взгляд за кого-то. За улыбающихся девушку с парнем. За маленького ребёнка с самодельной вертушкой. За старушку, ведущую на поводке большую добродушную собаку. Но нет - мир не подсказывал красок.
Их надо было выдумать.
Киса отлично знала, что хотела изобразить в глазах Виталика. Знала и боялась. Это такая ложь. Такой обман. Он на сестру так не смотрел, как она себе сочиняла. Ей не так стыдно нарисовать себя обнажённой - или его, или обоих сразу, - как нарисовать этот взгляд.
Но без рисунков весна совершенно невыносима. Холодная, туманная, скользкая. Хоть что-то должно греть. Хоть фантазия, и та лучше, чем ничего.
Хоть ложь.
Предельно честная и откровенная ложь.
Киса нарисовала Виталика минут за пятнадцать. Помнила все черты до единой - кроме глаз, ну и чёрт с ними, с глазами. Глаза ему Киса нарисовала чужие. Свои собственные.
Они смотрели ровно так, как она хотела.
И ровно так, чтобы дышать ещё пару минут.

@темы: [lbs: fake], [little big story]