Santa Evita
Любуйся мной, мальчик, люби других
Юру привлекало страдание. Оно ему не нравилось, напротив, парень считал, что плохо не должно быть никому - но потому и летел на него, как светлячок на горящую лампу. Я здесь, говорил он, я тебе помогу. Обещаю, я тебя вытащу.
И посмотрю, что же ты такое.
Юра узнал, что Вета состоит из алмазной пыли, Лена - из павлиньих перьев, а Любочка - из клубов дыма.
Одна женщина осталась загадкой. Её звали Оксана, и она не ломалась. Совсем. Юра видел её слабости: помнил, как она в своей прямой манере его поцеловала - и зажмурилась, и покраснела, как помидор, и была похожа на маленькую девочку, напуганную и взволнованную; помнил, как она выдохнула, оказавшись в его объятиях, и тряпичной куклой рухнула на пол. Но что летним вечером девушка быстро привела себя в порядок и уставилась уже требовательно, ожидая ответа, что октябрьским утром, приходя в себя, первым делом позвонила ученикам и отменила занятия.
Юра ей восхищался. Юра подбирал - медь, железо, олово, - и ничего не подходило, ничего не было достойно. Это боль должна бояться Оксаны, а не Оксана боли.
Она сильнее их всех.
Или она так думала?
Юра поздно заметил подвох. Оксана слишком уверенно говорила, что всё в порядке. Оксана убедила в этом медсестру и врачей, выпросив себе получасовую прогулку - и исчезла на весь день, а соседка по палате только пожала плечами: а я откуда знаю, когда придёт. Юра заменил увядшие цветы свежими и уселся ждать. Когда-нибудь же она должна вернуться. Когда-нибудь же она собиралась. Когда-нибудь же...
Господи, это же грёбанная Оксана.
Ничего она не собиралась.
Не из стали она состоит, а из обещаний. Себе должна, папе, брату, преподавателям, ученикам должна, Юре, в конце концов, тоже должна. И сделает. Она же обещала. А то, что она всё ещё человек - досадная мелочь. Долг превыше всего.
...по крайней мере, долг говорил, где её искать.
- Что ты здесь делаешь? - удивилась Оксана.
Юра поймал её по дороге с факультета, и чудо, что не разминулся.
- К тебе тот же вопрос. Ты сбежала из больницы.
- Ну и что.
- Чёрт возьми, это не «ну и что». Оксана, я же будущий врач, ну. Если ты такая бодрая, обсуди это со мной.
Бодрой девушка не выглядела. Она выглядела усталой, злой и несчастной. Юре хотелось её обнять и увести куда-нибудь, где тепло, - но Оксана бы не далась.
- Если я могу уйти, это уже значит, что со мной всё нормально, - серьёзно заявила она.
Парень вздохнул.
- Ничего это не значит, я не хочу тратить время на объяснения, но поверь, это всё не так про-
Взгляд зацепился за набитую сумку.
- Отдай мне.
- Я могу сама. А ты не можешь говорить: «я врач и самый умный»! Ты же не знаешь, как я себя чувствую. Да ты даже не член семьи, с тобой нормальные врачи не разговаривают. С чего ты вообще взял, что знаешь всё лучше всех?!
Оксана сорвалась на крик - и тут же замолчала, задышала громко и резко, и Юра почувствовал, как уже его сердце уходит куда-то вбок. Сумка девушки сама по себе оказалась в его руках, а объяснение, которого она просила, вырвалось на автомате:
- С того, что вчера ты не могла встать с постели. Это адреналин. Потом он кончится, и ты опять сляжешь, и свернёт тебя чёрт знает где, хоть посреди дороги, хоть на паре, хоть на занятии, ещё и ребёнка напугаешь, а знаешь, что бывает с детьми, на чьих глазах люди пытаются умереть? А ещё, не поверишь, можно не пытаться, а в самом деле откинуться, и это ни черта не шутка. И уж тогда ты точно ни на занятия не походишь, ни детей не поучишь, совсем ничего не сделаешь, и спрашивается, а где же смысл и какой был толк?
Оксана задрожала, как дрожат, собираясь заплакать, но глаза её не намокли.
- Толк в том, что ничего ты не понимаешь, и мне лучше видно!
Девушка потянула сумку за ручку: отдай обратно.
Ни за что, подумал Юра. Ты едва держишься на ногах, какая сумка.
Оксана не отступилась - и дёрнула так сильно, что ручка просто-напросто порвалась.
- Замечательно! - вспыхнула девушка.
И тут же погасла:
- Вечно ты всё портишь.
И расплакалась.
До этого Юра видел её слёзы лишь однажды. Он забрал девушку в объятия, поцеловал в лоб и погладил по голове, и наговорил какой-то ничего не значащей успокаивающей фигни; Оксана не пыталась вырваться, только попросила:
- Отведи меня в комнату и оставь одну.
Будь на то воля Юры, он бы отвёз её в больницу, но и комната лучше, чем ничего. Комната, где они вдвоём.
Он не посмел бы её бросить. Он должен быть рядом.
Кто, как не он, заметит, если что-то пойдёт не так? С Оксаной может произойти _всё_, что угодно. А она сделает вид, что неважно или промолчит. Или прогонит.
Сейчас она явно хотела прогнать. Глядела упёрто, руки сжимала в кулаки - но молчала. Что-то не давало ей говорить вслух.
И Юра знал, что.
- Выходи за меня замуж.
Я хочу быть с тобой постоянно. И ты хочешь, даже сейчас хочешь.
Дай мне законное право разговаривать с твоими врачами и указывать, что с ними делать, и я не буду вмешиваться в твои дела, твою работу, твоё всё, что не касается меня. Мы снимем квартиру и заведём пару волнистых попугайчиков, и за первые две недели они выучат «чёрт» и голос твоего отца, а мы будем так счастливы, как никто никогда не был, и третьим словом попугаи выучат «люблю».
Оксану картинка не впечатлила. Оксана покачала головой и сказала, что так предложение никто не делает, что сначала ей надо окончить вуз или хотя бы выписаться из больницы, и Юра сказал, что она обязательно выпишется, но для этого в больницу надо вернуться, и Оксана забрала в комнате несколько книг и согласилась сесть в такси.
И, пока девушка дремала у него на плече, Юра думал, что не так уж это и плохо, девушка, составленная из обещаний. У каменных девушек, поговаривают, нет сердца - а у Оксаны сердце было, пусть и больное во всех, чтоб его, смыслах. И обещания, данные сердцем, она ценила больше разумных.
И на следующий день сказала, что хочет ещё пару тетрадок с Малой Садовой, а ещё заметила, что носит кольца шестнадцатого с половиной размера и страшно соскучилась по вкусной еде.

@темы: [little big story], [lbs: demons]